Пт, 16 Ноя 2018г
/ T:  °С

Погода


Погодные датчики


Включите cookie!

    _
     °С
    _
     %
    _
     mmHg
    _
     мин. назад
    <
    Скачать_Виджет
 

Свежее

Пётр Зиннер.

Рейтинг пользователей: / 3
ХудшийЛучший 

Пётр Зиннер.В Красноармейском районе Саратовской области есть село Сосновка. До 1942-го года носило оно ещё одно название – Шиллинг.

Вспомнилось вдруг из далёкого-далёкого детства, как моя мать, к Шиллингу, к слову сказать, никакого отношения не имевшая, напевала иногда простенькую песенку, первый куплет которой память всё же сохранила:

Schilling is ein schenes Staetje

Weil’s so dicht an Wolga liegt.

Weil so dicht, weil so dicht,

Weil’s so dicht an Wolga liegt.*

 

Other drugs are used to treat diabetes. You may have heard about Viagra manufacturer coupon It is also known as Sildenafil. Although erectile disfunction is more common in men over sixty, men of any age can develop erectile problems. Sexual malfunction can influence the quality of . Low libido isn't the same as impotency, but numerous similar aspects that stifle an hard-on can also dampen your libido. While the curing is credited with improving nausea, it may also kill the mood in bedroom. If you have disappointment getting an hard-on, it's considerable to see a certified physician before taking any sort of drugs.

*  «Шиллинг – прелестный городок, что лежит так близко к Волге».

 

В округе Сосновка была знаменита тем, что там находилась лесная биржа и лесопильное заведение. А я бы добавил: и тем ещё, что она родина Петра Ивановича Зиннера.

Он родился в апреле 1879-го года. По одной из версий, предки его происходили из гессенского города  Дармштадта, по другой – из города Оффенбаха гессенского графства Изенбург. Дед его в Шиллинге был местной знаменитостью: кузнец, слесарь, оружейный мастер и вообще знаток всяких механизмов; был он к тому же человеком любознательным и всё подряд читающим. Отец же, Иоганнес Зиннер, был просто зажиточным, трудолюбивым и прижимистым бауэром. У него и его жены Катарины-Елизабеты было пятеро детей: два сына и три дочери. Петер был младшим из сыновей.

Шести лет он пошёл в приходскую школу, а в 1890-ом году, когда в селе была открыта школа земская, продолжил учёбу в ней. В 1895-ом году 16-летний Зиннер отправился в Саратов искать счастья и знаний. Денег отец дал в обрез. В Саратове он поначалу устроился подсобным рабочим и учеником в мучную лавку «старого Райнеке», как называли немцы известного богатея-мукомола, и одновременно, несмотря на недовольство работодателя, стал посещать воскресную школу. Там его учителем был Пётр Николаевич Казанцев, который быстро разглядел в крестьянском парне и способности, и рвение к учёбе, и взялся ему поспособствовать. Первым делом он помог ему устроиться на другую работу – конторщиком в управление Рязано-Уральской железной дороги; там Зиннеру стали платить 25 рублей в месяц за нормальный рабочий день (у Райнеке он зарабатывал в 10 раз меньше, а работал больше). И ещё одно сделал Казанцев – он стал готовить своего подопечного к экзаменам на школьного учителя.

В 1898-ом году 19-летний Зиннер экстерном сдал эти экзамены и получил свидетельство учителя школы 1-ой и 2-ой ступеней. Он съездил в Николаевск, нынешний Пугачёв, который был тогда уездным центром, и попросил направить его в земскую школу. Ему предложили село Эндерс (Усть-Караман, ныне находится в Энгельсском районе Саратовской области). Там он учил не только детей, но и по собственной инициативе открыл вечерне-воскресную школу для взрослых. При этом он находил время и для самообразования, и для общественной деятельности: активно участвовал в учительских конгрессах в Саратове, вёл свою колонку в издаваемом пастором Гуго Гюнтером в селе Байдек (ныне Луганское Красноармейского района) «Вестнике мира». В 1903-ем году там была напечатана его брошюра о садоводстве в поволжских колониях.

В 1904-ом году Зиннер экстерном сдал в Казани экзамены и получил звание учителя немецкого языка. В том же году по причинам, оставшимся невыясненными, он уехал на Украину в город Ровно, где  получил место старшего преподавателя в женской гимназии. Одновременно он стал сотрудничать в одесской немецкой газете. Он условился с редактором газеты Карлом Вильгельми, что в счёт его гонорара до трёхсот экземпляров её будут рассылаться по указанным самим Зиннером адресам в Поволжье.

К этому времени Петер Зиннер, как и многие другие представители российской интеллигенции, проникся демократическими и социалистическими идеями. Когда пришёл смутный 1905-ый год, он принял участие в городской забастовке учащихся. Это ему даром не прошло: ему предложили покинуть гимназию. Он перебрался в Полтаву, стал сотрудником газеты «Полтавщина», которую редактировал известный тогда в России писатель левых взглядов В.Г. Короленко. Одновременно он писал статьи на политические темы в газету «Киевские отклики».

За революционную пропаганду обе газеты были закрыты, некоторые сотрудники арестованы. Зиннер ареста дожидаться не стал, сумел «вовремя смыться» и через некоторое время объявился в Саратове. Там он стал сотрудником проэсеровской «Немецкой народной газеты», одним из редакторов которой стал Адам Эмих, известный немецко-поволжский социалист. Но эта деятельность продолжалась недолго.

В 1906-ом году Зиннер поступил в Киевский университет на факультет германистики

(и это несмотря на недавнюю антиправительственную журналистскую деятельность!), но после двух лет учёбы в нём перевёлся в университет Петербургский.

В Петербурге познакомился он с Камиллой Ридель, которая в 1909-ом году стала его женой. Камилла Фёдоровна была дочерью состоятельных выходцев из Екатериненштадта, ставших петербуржцами. К тому времени она закончила Annenschule и женские учительские курсы и начала преподавательскую практику.

Завершил образование П. Зиннер в 1911-ом году в Лейпцигском университете, куда уехал за год до этого вместе с женой. Профинансировать эту дорогостоящую затею согласился обеспеченный тесть, Фридрих Ридель.

Зиннеры вернулись в Петербург, где Петр Иванович стал активно работать: преподавать, писать научные и публицистические статьи. А Камилла Фёдоровна растила четверых детей, один за другим появившихся на свет: сыновей Альфреда, Эрвина и Гельмута и дочь Эрику. В доме Зиннеров был организован своеобразный салон: по субботам собирались знакомые и ученики, обсуждали литературные, театральные, философские, политические проблемы, читали стихи, пели, музицировали.

Хотя Пётр Иванович и продолжал сотрудничать с радикальными газетами, однако, он стал избегать острых тем, формулировки стали осторожными, общий тон его публицистических статей – значительно умереннее, чем 8-9 лет назад. С началом же 1-ой мировой войны он политических тем вообще отстранился и полностью отдался педагогической деятельности, в том числе в вечерней и воскресной школах для рабочих.

Ещё работая учителем в Эндерсе, Зиннер проявил живой интерес к немецкому фольклору. В своей родной Сосновке, когда приходилось там бывать, в Эндерсе, в близлежащих сёлах он записывал народные песни, сказки, пословицы, поговорки, загадки, анекдоты, значительная часть которых была принесена ещё из Германии. За несколько лет такого «хождения за сказками» накопилась внушительная коллекция. Надо сказать, что таким собирательством фольклора занимались и профессиональные лингвисты, и многие немецкие учителя, и пасторы; они понимали фольклорную уникальность явления, называемого немецким Поволжьем, и как будто предчувствовали его исчезновение, и старались сохранить в записанном виде как можно больше всего, что относится к истории народа, его языку, быту, культуре, не обходя вниманием даже мелочей и пустяков. Однако, жизнь Зиннера складывалась так, что собранные им материалы немало лет пролежали в сыром виде, ожидая своего часа. Толчком к их обработке послужило движение, начавшееся в среде поволжско-немецкой интеллигентной, деловой и религиозной элиты, целью которого было проведение в 1914-ом году широкомасштабных торжеств, посвящённых 150-летию со дня организации первых немецких колоний на Волге. Организаторы пригласили принять участие в этой акции и П.И. Зиннера, и он решил воспользоваться моментом и издать свой фольклорный материал. В ходе переговоров выяснилось, что подобная мысль посетила и известного в Поволжье пастора Иоганнеса Эрбеса. Так как довольно скоро было установлено, что у Зиннера и Эрбеса в материалах немало общего, они решили объединить свои усилия. Результатом их работы стал изданный в Саратове сборник под названием «Народные песни и стихи для детей немецких колоний». Книга эта стала первым в истории российских немцев песенником и содержала 280 народных песен, много детских стихов и более 300 загадок.

Тогда же Зиннер, включенный организаторами движения в число поволжско-немецких знаменитостей, написал свою автобиографию, в которой много места уделено было детским и юношеским годам; о событиях более поздних говорилось гораздо скупее. Вот как писал он, например, о своей первой сосновской школе:

«Большое здание школы было наполнено детьми. Около 600, на одной половине  мальчики, на другой – девочки. Шум неописуемый! Но когда входил строгий человек с длинной палкой, все становились тише воды, ниже травы, После молитвы он быстро опрашивал самых старших учеников. Было слышно только: «Садись!», «Вон!». Тому, кто хорошо вызубрил изречения из Библии или слова песен, разрешалось теперь идти в младшие группы, изучающие Ветхий и Новый Завет, Катехизис, алфавит и опрашивать их. Того, кто не мог «отбарабанить» своё задание, «воспитатель» выгонял вон. У алтаря стояла скамья, рядом – охапка берёзовых прутьев. «Неумех» укладывали поперёк лавки и секли. Такова была старая школа». (Можно, конечно, и смеяться, и злословить по поводу этой «старой школы», но вряд ли бы нашлось много добровольцев оказаться на месте этого учителя, и ещё меньше оказалось бы среди них таких, кто мог бы хоть чего-нибудь в этих условиях добиться - Р.Ч.). До мелких подробностей описаны приезд в Саратов в 1895-ом году, поиски пристанища и работы, его служба у «старого Райнеке». С большой теплотой пишет Зиннер о своём первом наставнике и благодетеле Павле Николаевиче Казанцеве, его школе и душевном участии в судьбе молодого Зиннера.

Автобиография эта, дополненная сведениями из других зиннеровских работ биографического характера, в 1925-ом году стараниями выезжавшего за границу по церковным делам пастора И. Эрбеса была напечатана в Германии в издательстве, основанном землячеством российских немцев. Удивительно, но по чьей-то инициативе она была напечатана ещё раз уже совсем недавно, в 1984-ом году, в №7 журнала Американского общества российских немцев под редакцией Адама Гизингера.

Нелишне заметить, что участие в подготовке немецко-поволжских торжеств неожиданно свело П. Зиннера с земляком, уроженцем Бальцера художником Я. Вебером, который тогда тоже жил в Петербурге и тоже был привлечён к этому делу. Они довольно близко сошлись, и эти отношения длились почти 2 года, до отъезда Вебера в Поволжье. В советское время их приятельству восстановиться не пришлось.

После октябрьского переворота семья начала бедствовать, и Зиннер решил на время вернуться в родные края. В 1919-ом году он перевёз жену и детей в Сосновку, а сам устроился преподавателем сразу на двух факультетах Саратовского университета: педагогическом и народного хозяйства.

Закончилась гражданская война, позади остался ужасный голод 1921-го года. Зиннеры поселились в Саратове. Т.А. Эмих, дочь Адама Эмиха, в своей повести «Судьба отца» написала, что Зиннеры хотели вернуться в Петроград, но власти им сделать этого не позволили, припомнив Петру Ивановичу его прежнее сотрудничество в меньшевистских и эсеровских газетах. Этим сведениям можно доверять: Эмихи и Зиннеры были дружны семьями.

В начале 20-ых годов в здании бывшей мужской гимназии №1 в Саратове были организованы 2 трудовые школы-девятилетки: русская и немецкая. Мне не попадалось никакой информации про школу русскую (кроме того, что в ней один год учился уроженец Энгельса советский детский писатель Лев Кассиль), но о немецкой известно, что она имела педагогический уклон: её выпускники имели право работать учителями начальных классов в немецких школах. Супруги Зиннеры были приняты сюда учителями:

Пётр Иванович – истории и обществоведения, Камилла Фёдоровна – немецкого языка и литературы. При этом Зиннер продолжал свою преподавательскую работу и в университете.

Петер Зиннер (в центре) в кругу учеников Немецкой школы в Саратове. Фото 1920-х гг.

Зиннер делает ещё несколько попыток печататься. Кое-что ему удалось. В 1922-ом году в Берлине в сборнике «Поволжско-немецкие тетради» была опубликована большая его статья «Этнографический концерт». В 1923-ем году в Покровске вышла его книга «Краткая история немецких колоний». В ней была использована  различная разрозненная историческая информация, публиковавшаяся ранее, однако большую часть составляют собственные розыски Зиннера по истории немцев Поволжья, которыми он занимался, начиная с университета, потом в Петербурге, потом в архивах Саратова, в частности, в документах ликвидированной при Александре II Саратовской конторы опекунства иностранных поселенцев. Кроме этого, ему удавалось время от времени отправлять свои научные статьи в университетские издательства Германии, и они, пусть не все, но  выходили в свет.

В 1927-ом году запрет на жительство в Ленинграде был снят, и Зиннеры решили вернуться туда.

Когда-то в Петербурге славились  три немецких школы, равноценные гимназиям: Анненшуле, Петришуле и так называемая реформатская школа. После революции они какое-то время продолжали действовать как немецкие (в Ленинграде даже по предвоенной переписи, после всевозможных «чисток», арестов и ссылок всё ещё проживало около 30 тысяч немцев). В 1927-ом году 2 из них были закрыты, и в городе осталась единственная немецкая средняя школа, которая теперь называлась «41-ая трудовая школа-девятилетка». Вот в эту школу и устроились учителями супруги Зиннеры. Жили они тихо и материально скромно. Вскоре Пётр Иванович был принят на работу преподавателем в Ленинградский институт промышленности и труда, и жить стало полегче.

В начале 1930-го года в печати Саратова было опубликовано сообщение о том, что органами ОГПУ Саратовского края «выявлена и разоблачена окопавшаяся в Немецком пединституте буржуазно-националистическая организация», руководителями которой были объявлены профессор Дингес, профессор Сынопалов и доцент Рау. Они были арестованы. По этому же делу были привлечены П. Зиннер и пастор И. Эрбес. Зиннера арестовали в Ленинграде и отправили в Саратов. Все обвиняемые были осуждены, Петру Ивановичу дали 3 года. Отбывал срок он в лагере под Вишерой в Пермской области и был освобождён в начале 1933-го года после отбытия полного срока.

Он вернулся в Ленинград, На постоянную работу нигде не принимали, перебивался временными заработками: статьями в газетах, лекциями на предприятиях, уроками немецкого языка.

Долго на свободе побыть ему не пришлось. В начале 1935-го года, вскоре после убийства Кирова, когда Ленинград «чистили от подозрительных элементов», Пётр Иванович Зиннер был опять арестован. Был ли он сразу расстрелян или вскоре погиб в одном из лагерей? Райнгольд Кайль в своей небольшой статье о нём написал, что информация о его аресте по каким-то каналам проникла на Запад и что за П. Зиннера перед советским правительством пыталась вступиться лауреат нобелевской премии шведская писательница З. Лагерлёф. Безрезультатно.

По  Саратовскому делу 1930-го года П.И. Зиннер был реабилитирован в сентябре 1964-го года из-за отсутствия состава преступления. По ленинградскому делу сведений  нет.


Добавить комментарий

Правила добавления комментариев. Общение на сайте строится на принципах общепринятой морали и сетевого этикета. Строго запрещено использование нецензурных слов, брани, оскорбительных выражений, вне зависимости от того, в каком виде и кому они были адресованы. В том числе при подмене букв символами. Нельзя изменять свои сообщения по смыслу, особенно если на них уже есть ответ. Категорически запрещается любая реклама, в том числе реклама интернет-проектов. Комментарии незарегистрированных пользователей публикуются после проверки администрацией сайта.


Защитный код
Обновить

Опрос

Как Вы называете наш город?