Чт, 20 Сен 2018г
/ T:  °С

Погода


Погодные датчики


Включите cookie!

    _
     °С
    _
     %
    _
     mmHg
    _
     мин. назад
    <
    Скачать_Виджет
 

Испытание. Часть 1.

Рейтинг пользователей: / 3
ХудшийЛучший 

Усенко ИспытаниеЗахар Бардин проснулся рано, ещё до того, как зазвонил будильник, и сразу вспомнил, что сегодня предстоит поездка в Красноармейск. Он сунул ноги в тапочки, отключил будильник и вышел на крыльцо: было пасмурно, но дождя не было. Лето в этом году выдалось без дождей – их не стало с тех пор,  как  в мае опустился Купол, накрыв часть района. В зону накрытия Купола попали Красноармейск, Мордово, Бобровка,  Высокое, Карамыш с Усть-Золихой, Рогаткино, Ключи, Ваулино, Рёвино и Садовое. Произошло это внезапно, никто точно не видел, как опустился купол – просто однажды утром все проснулись и обнаружили, что находятся как будто в стеклянной банке. Какое-то время все были в состоянии шока. Первое обследование Купола показало, что он прозрачный и очень твёрдый, попытка пьяного высоковского тракториста протаранить стену Купола закончилась ничем: трактор отпружинил от Купола, не оставив на нём даже царапины, но шум поднялся большой. Приехала комиссия из Красноармейска, осмотрели место в районе столкновения, потом члены комиссии закрылись в кабинете главы фермерского хозяйства и долго совещались. После их отъезда, через пару дней трактористу пришёл приличный штраф «за нарушение общественного порядка», следом вышло постановление главы района, запретившее любые эксперименты с Куполом под страхом уголовного преследования. Обстановка обострилась после того, как обнаружилось полное отсутствие связи с внешним миром: купол не пропускал никакие волны,  то есть не было телефонной и радиосвязи; не работал телевизор, без которого, особенно без сериалов, значительная часть населения не мыслила своего существования, только телефонная связь внутри зоны работала.  В сёлах прошли стихийные митинги: население требовало от начальства хоть каких-нибудь объяснений, но оказалось, что даже для районного начальства купол свалился, как снег на голову – так оно, по крайней мере, говорило. Вышедший на митинг в Красноармейске глава района был бледен и растерян, нёс что-то невразумительное и просил подождать с вопросами, мол «и без вас тошно». Население  паниковало и вопрошало у начальства, что оно думает делать, если вдруг закончится воздух или продовольствие? Ответа не последовало, но воздух не заканчивался, с продовольствием тоже как-то утряслось: на территории Зоны оказалось несколько складов с продовольствием неизвестного происхождения. А вот бензин закончился быстро, из неведомых запасов его давали только пожарникам и скорой помощи; на вес золота стали цениться лошади и велосипеды. Фермеры, которые успели отсеяться, с тревогой посматривали на купол, не понимая, что от него можно ожидать. Железнодорожное сообщение тоже прекратилось, участок, накрытый куполом, высаженные перед Бобровкой пассажиры поездов дальнего следования, преодолевали на автобусах, и где-то в районе Суворовского снова загружались в вагоны. Постепенно паника спала, но тревога осталась: пугала неопределённость, порождённая отсутствием информации.  Ходили различные слухи, самый популярный из которых утверждал, что Купол – это оборонный эксперимент правительства, который должен показать американцам нашу силу, и скоро он закончится. Этот вариант устраивал и начальство, которое ничего не могло сказать толкового, а только просило потерпеть, пока всё не образуется. Однако ничего не образовывалось и не менялось, оставалось состояние тревоги, население не успокаивалось, бурлило и порождало в своей среде, то там, то тут небольшие оппозиционные группы. Периодически собирались митинги, на которых выдвигались требования к администрации. Народ относил в администрацию постановления митингов, но ответов не получал и поэтому глухо ворчал и пил самогонку, потому что водка тоже закончилась.

Захар ещё раз посмотрел на причудливые тени от облаков, которые сначала появлялись на «крыше» купола, а потом уже на земле, и зашёл в дом – нужно было собираться для поездки в город.  Быстро одевшись, он вышел из дома, вывел из сарая велосипед  и  поехал в «микрорайон» - так иногда называли в Карамыше группу двухэтажек на окраине станции. Здесь в «школьном» доме жила Лена Терехова, учительница местной школы, с которой у Захара  в последнее время сложились хорошие отношения, практически роман. Захар очень хотел, чтобы эти отношения переросли бы во что-нибудь более серьёзное и прочное, но медлил, не чувствуя, как ему казалось, таких же сильных чувств со стороны Елены – поэтому их взаимоотношения развивались на каком-то среднем, спокойном, без напряжения уровне.

Захар подъехал к дому, прислонил велосипед к дереву и поднялся на второй этаж, где жила со своей подругой, тоже учительницей, Лена.

- Привет, - сказал он, открывшей дверь Лене.

- Зайдёшь? - спросила она и распахнула дверь шире, пропуская Захара в квартиру.

- Я зашёл сказать, что еду в город. Если нужно что-нибудь купить, говори.

- Я бы поехала сама в город, если ты возьмёшь меня. – Она вопросительно посмотрела на Захара.

- Я возьму, - сразу согласился Захар, - но ты представляешь себе, что добираться до города будет непросто?

- Представляю. А ты зачем едешь? – спросила она, когда он уже вошёл в квартиру и прикрыл дверь.

-  Просто так, хочу узнать, что нового в городе. Зайду к Крутову, он обещал рассказать, что у них творится, а то живём, как в лесу.

- Тогда уж, как под стеклянным колпаком, - улыбнулась Лена. -  Я тут подумала, что мне тоже не мешало поболтать с Анной,  да и тебе будет веселей.

- Хорошо, собирайся, только быстрее, нужно успеть дойти до трассы – через час там будет идти подвода из Рогаткино, попробуем уехать.

Через несколько минут они вышли из дома и довольно быстро пошли по дороге к трассе.

- Скажи, ты правда думаешь, что купол – это эксперимент правительства? – начала разговор Лена.

- Скорее всего. Ничего другого просто не приходит в голову. Не американцы же?

- А зачем? Что может дать этот эксперимент? И почему никого из Москвы здесь нет, по-крайней мере, их никто не видел? Ведь должен же кто-то наблюдать за экспериментом, замерять что-нибудь? Если это опыты над людьми, то это преступление: над нами проводят опыты без нашего согласия, как над мышами. Если опыты не над людьми, то почему не в Сибири, где-нибудь в безлюдной местности? Проводили бы себе эксперименты в тайге или в пустыне – никто бы и не узнал и не волновался, как сейчас – скоро забастовки будут.

- Я сам ничего не понимаю, поэтому и еду в Красноармейск. Но сомневаюсь, что смогу ответить на твои вопросы. Боюсь, что ответы находятся за пределами купола.

На шоссе было непривычно тихо и пустынно: не было обычного гудения машин, только непрерывный гомон птиц в лесопосадках напоминал о том, что здесь есть жизнь. Скоро со стороны Рогаткино подъехала большая телега, запряжённая парой лошадей и почти полная.  Захар поздоровался со знакомым возницей и, усадив Лену в телегу, сам сел впереди, рядом со знакомым.

- Привет, Петрович! Как жизнь? Расскажи, что у вас там, в Рогаткино, творится?

- Да тоже, наверное, что и у вас в Карамыше.  Народ бунтует, не слушает начальство, особенно шумят бабы, а ведь их можно понять – всего в обрез, не хватает то одного, то другого.  Ведь промтоваров- то почти нет: всё в магазинах разобрали, а подвоза нет, купол не пускает. Как жить? Никто не может сказать, когда всё это кончиться – вот народ и сердиться, - степенно рассказывал Петрович. На него посмотреть, так не очень-то и злится народ, спокоен, как танк, но Захар чувствовал, что за этим спокойствием стоит накапливающееся недовольство, которое может в любой момент перерасти в серьёзные беспорядки.

- Ну а что говорит глава администрации, он ведь на совещания в район ездит, наверняка что-нибудь знает? -  спросил Захар.

- А ваш глава много рассказывает? – с поддевкой спросил Петрович.

- Да ничего не рассказывает, только успокаивать пытается. Мне кажется, что ничего он толком не знает.

- Вот и с нашего спросить нечего. Мы к нему пристанем, вопросы задаем, ругаемся, а он, как уж на сковородке: крутит, извивается – а ничего  путного сказать не может. Вчера бабы на него насели: что, мол, будешь делать, если продукты из района привозить перестанут. Он говорит, как-нибудь огородами проживём.  А ведь у нас огороды у многих совсем небольшие, одно название – огороды. Народ разбаловался в последнее время: скотину повывели, овощи с рынка возят. В прошлом году тамбовскую картошку прямо в село привезли – бери, не хочу. – Он помолчал, а потом уже с недовольством в голосе продолжил. – Так хоть бы народ не злили. Вон Васька Фёдоров сделал воздушный шар, хорошая штука – летит без бензина, никому не мешает, а участковый говорит – нельзя, в районе запретили: вдруг ты, говорит, линию электропередач или, чего доброго, купол повредишь.  Он, правда, всё равно летает потихоньку, когда участкового нет, но ведь это не дело.  Из-за этого тоже вчера ругались. Нервы сейчас у людей никуда не годные. Когда это всё закончиться, как думаешь?

-  Знать бы, откуда это всё свалилось на нашу голову.

- У нас мужики говорят - от пришельцев,  больше неоткуда.

- Это вряд ли,- решительно возразил Захар. – Не верю я в эти глупости.

- Тоже дело,- согласился Петрович и замолчал. Замолчал и Захар, устроился удобнее и вроде задремал, по крайней мере, старался не открывать глаза и не о чём не думать, пока телега не повернула возле КП ГАИ на Красноармейск, тут оживились и люди в телеге: стали проверять и перекладывать сумки, документы, договариваться о встрече после завершения всех дел.  Захар обречённо подумал о том, что ещё больше часа придётся ехать обратно, а потом пешком идти до Карамыша. Возле поворота на Западную улицу телега остановилась, чтобы высадить часть пассажиров. Захар помог слезть Елене, и они пошли по улице к дому Крутова. Они дошли до десятого дома и зашли в крайний подъезд: здесь на первом этаже жил Крутов – опер из районного отдела полиции. Захар позвонил, дверь открыла Анна, жена Крутова, она распахнула дверь пошире и пригласила гостей войти в квартиру.

- Олег дома? – спросил Захар.

- На работе, конечно -  у них там, как всегда, запарка, но скоро придёт на обед. Вы же у нас пообедаете? – спросила  Анна и, не дожидаясь ответа, ушла на кухню, откуда гремя кастрюлями, крикнула, - почитайте пока что-нибудь, там, на столе лежит местная газета – теперь у нас снова есть районная газета.

Лена тоже ушла на кухню, помогать Анне, а Захар только расположился на диване с газетой, как раздался звонок в дверь.

- Захар, открой, это, наверное, Олег, - крикнула из кухни Анна, и Захар послушно пошёл открывать. Это был Олег. Они прошли в большую комнату и расположились на диване.

- Ну что скажешь, Захар? – Олег внимательно посмотрел на Захара. – Что-то мне подсказывает, что не стал бы ты без серьёзного повода ехать в Красноармейск в такое непростое время.

- Никакого конкретного повода нет, просто беспокоит обстановка, которая складывается в нашей зоне, подумал, может быть, ты расскажешь что-нибудь новое.

- Хватит разговоров, - снова крикнула из кухни Анна. – Пора к столу.

За столом Олег рассказывал о городской жизни, о непростой обстановке в полиции, о вопросах, которые задаются населением полицейским и на которые они не могут ответить. После обеда Олег с Захаром снова ушли в зал, а Лена осталась помогать Анне на кухне.

- Как долго это всё будет продолжаться? - спросил Захар. – Прояснилась что-нибудь с куполом?

- Нет, ничего неясно, молчат все, как партизаны. Наш начальник регулярно ходит на летучки в администрацию, говорит один на один с главой, но клянётся, что ничего не знает.

- Я слышал, у вас появилась оппозиция? Чего они требуют? Что они делают плохого, что их так ругает начальство? Наш глава, как приезжает из района, так сразу начинает ругать оппозиционеров всякими нехорошими словами - «пятая колонна» - самое приличное из них.

- Ругают за то, что они дестабилизируют обстановку, а требуют они больше информации. Кстати, они считают, что начальство что-то скрывает, что руководство района имеет какую-то связь с Большой землёй.  А ты чего интересуешься оппозицией, уж не хочешь ли поддержать? Может быть, на митинг пойдёшь? – Олег настороженно посмотрел на Бардина.

- А что, митинг – это преступление? У нас уже запретили митинги? – Захар  немного завёлся. - Ты же ничего толком о них мне рассказать не можешь?

- Не могу. Мы ими не занимаемся, пока они не нарушают общественного порядка, но кое-кто занимается, а они с нами, как ты понимаешь, делятся информацией не очень охотно. Нам дано указание не обострять обстановку, да мы вроде всё держим пока под контролем. Поэтому, я бы не советовал тебе влезать в эти дела, чтобы не иметь неприятностей.

- Я подумаю над твоим предложением, но, если настаиваешь, буду осторожен.

Они немного помолчали, каждый задумался о своём. Олег встал и начал надевать полицейскую куртку.

- Мне на работу. Если что нужно будет – заходи, но приду я сегодня поздно.

- Что-нибудь случилось?

- Не хотел тебе говорить, но ты ведь не проболтаешься?

- Могила. – Захар шутливо перекрестился.

- Убили эфэсбэшника, пока никаких следов и странностей. ФСБ, конечно, сразу у нас забрала это дело, но работать по нему не запретили.

- И есть хоть что-нибудь?

- Пока ничего, одни вопросы. Я на работе, если что, звони, хорошо, что хоть телефон работает – Олег ушёл, оставив Захара с лёгким чувством тревоги: нехорошее предчувствие осталось у него на душе после разговором с другом, да и вопросов не стало меньше. «Пойду в город, чего зря сидеть дома», - решил Захар.

Продолжение следует…

Добавить комментарий

Правила добавления комментариев. Общение на сайте строится на принципах общепринятой морали и сетевого этикета. Строго запрещено использование нецензурных слов, брани, оскорбительных выражений, вне зависимости от того, в каком виде и кому они были адресованы. В том числе при подмене букв символами. Нельзя изменять свои сообщения по смыслу, особенно если на них уже есть ответ. Категорически запрещается любая реклама, в том числе реклама интернет-проектов. Комментарии незарегистрированных пользователей публикуются после проверки администрацией сайта.


Защитный код
Обновить

Опрос

Как Вы называете наш город?