Вт, 23 Июл 2019г
/ T:  °С
Красноармейск-64 Литературная страница Варзин Владимир Иванович Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь

Погода


Погодные датчики


Включите cookie!

    _
     °С
    _
     %
    _
     mmHg
    _
     мин. назад
    <
    Скачать_Виджет
 

Свежее

Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь

Рейтинг пользователей: / 7
ХудшийЛучший 

Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешьПозавчера похоронили Галину Макаровну. Скончалась она на восемьдесят восьмом году жизни, пережив всех своих знакомых сверстников. Похороны были скромными, как сейчас модно говорить: в рамках «эконом-класса». В последний путь Галину Макаровну проводили девять-десять пожилых соседок, да близкие родственники. Любимая дочка Маша, которая жила с мужем в другом районе, по каким-то причинам не смогла приехать.

За свою долгую жизнь Галина Макаровна досыта испытала и плохого, и хорошего. Рождённая в 27-м году прошлого века в Балашове, она хватила лиха в голодные тридцатые, когда страна восстанавливалась после гражданской войны и интервенции. Тогда их семья убежала от голодной смерти к родственникам отца в деревню на Хопре, где тоже было несладко, но всё же полегче чем в городе. Отец маленькой Гали, работавший до этого кузнецом в балашовских железнодорожных мастерских, восстановил в деревне заброшенную кузницу нищего колхоза, которая и стала кормить их семью.

Other drugs are used to treat diabetes. You may have heard about Viagra manufacturer coupon It is also known as Sildenafil. Although erectile disfunction is more common in men over sixty, men of any age can develop erectile problems. Sexual disfunction can influence the quality of being. Low libido isn't the same as impotency, but numerous similar aspects that stifle an hard-on can also dampen your libido. While the treatment is credited with improving nausea, it may also kill the mood in bedroom. If you have disappointment getting an erection, it's considerable to see a certified physician before taking any sort of drugs.

Сельсовет отдал беженцам бесхозную избёнку на берегу Хопра, которую они всей семьёй подлатали и переселились в неё от приютивших их родственников. По старому обычаю сельчане поделились с новосёлами – кто чем мог. Двоюродный брат Макара, отца Гали, пришёл с женой и двумя сыновьями; они принесли плетёную двуручную корзину, в которой сидели две утки и селезень.

- Прими от нас, Макарушка, эту утиную семью, да ещё в сенях мы оставили мешок с двумя курицами и петухом. Весной все они выведут вам потомство, и двор ваш запоёт и закрякает, как и положено в хорошем хозяйстве.

Едва сдерживая слёзы, Макар благодарил дарителей и обещал сохранить птицу, как бы ни было трудно. Обещание своё он сдержал, и в конце апреля 33-го года в четырёх гнёздах сидели куриные и утиные наседки, под каждой из которых грелось по десятку яиц. Через положенное время на подворье запищали цыплята и утята, которые и определили дальнейшую судьбу пятилетней Гали.

Так сложилось, что старший её брат Семён заканчивал третий класс и после уроков старался убежать к отцу в кузницу, а птичье хозяйство, таким образом, полностью ложилось на плечи сестрёнки. Возиться с птичьим молодняком Гале понравилось, и она с удовольствием проводила целые дни со своими питомцами. В дальнейшие годы, когда семья обзавелась коровой и другим скотом, птичье поголовье так и осталось полностью на Галином попечении.

Со временем жизнь в стране налаживалась, колхоз начал богатеть и обзавёлся своей собственной птицефермой, которой заведовала Га́лина мать. Году в 38-м поехала заведующая ПТФ в район за цыплятами и взяла с собой дочь; та уже заканчивала пятый класс. На инкубаторной станции Галя впервые увидела промышленный инкубатор «Коммунар», в котором для их колхоза были выведены около 6 тысяч цыплят, и с тех пор твёрдо решила посвятить свою жизнь работе с птицей.

К своей цели она шла с завидным упорством, граничащим с упрямством. В свидетельстве об окончании неполной средней школы (семилетки), у неё были одни пятёрки, за что её и наградили похвальным листом. Одновременно с выпускными экзаменами Галя готовилась к вступительным экзаменам в Саратовский техникум сельского хозяйства, расположенный в Октябрьском городке Татищевского района.

Нападение Германии на Советский Союз разрушило все Га́лины планы. Вместо учёбы она пошла работать в мамину бригаду птичницей, а вскоре они и вовсе вдвоём остались. Семён, который к тому времени учился на втором курсе Саратовского бронетанкового училища, был выпущен по ускоренной программе и сложил голову под Москвой, а отец – доброволец Саратовского батальона лыжников, - пропал без вести в феврале 42-го.

Бывает ведь иногда, что в нашу жизнь вмешивается случай и меняет её в ту или иную сторону. Таким случаем для Гали стала добрейшая тридцатилетняя женщина–председатель их колхоза. Позвала она Галю в правление, чтобы побеседовать по душам.

- Была я, Галенька, утром на птичнике, а тебя что-то не видела.

- Я, тётя Лена, была на складе, получала корм для птицы - меня мама посылала, - а потом ходила на конный двор за подводой, вот и не видели вы меня.

- Да, знаю я всё; и не об этом хотела сказать. Поговорили мы с твоей мамой, и рассказала она мне, что ты до войны хотела в сельхозтехникум поступать. Не раздумала?

- Какой там техникум, тётя Лена; война - не до учёбы сейчас.

- Война закончится когда-нибудь, а вместе с ней и годы улетят. Тебе уже, небось, лет пятнадцать?

- Шестнадцать недавно исполнилось.

- Тем более. Да ещё четыре года техникума, это уже двадцать; самое время детей рожать. У меня тут такие мысли: я в своё время заканчивала отделение агрономии в Татищевском районе, и у меня сложились хорошие отношения с завучем этого техникума. Я дам тебе письмо к ней, чтобы она помогла устроиться в общежитие. Директору я тоже напишу ходатайство от имени колхоза. Ты собери все документы, возьми комсомольскую характеристику, справку из сельсовета не забудь, и собирайся в дорогу. Хоть и до́роги сейчас рабочие руки, но не могу я на себя грех брать и судьбу твою ломать.

Вот так неожиданно быстро разрешился для Гали́ны вопрос с техникумом. Позже, когда она уже училась, то, приходя на берег речки И́долги и глядя в тёмные воды её омутов, она с благодарностью вспоминала добрую тётю Лену. Учёба давалась студентке без малейшего напряжения; все преподаватели прочили ей блестящую карьеру на ниве животноводства.

Прошло время, отгремела война, Галина отлично закрыла третий курс и приехала на каникулы к маме, где её, нежданно-негаданно, взял в прочную «осаду» Михаил -  бывший механик-водитель танка, недавно вернувшийся из армии. Двадцатипятилетний гвардеец-старшина не одну красавицу сводил с ума смоляными пышными усами, а тут сам «втюрился по уши» в девятнадцатилетнюю студентку. Галина ухаживаний не отвергала, но и вольностей не позволяла; в те времена как-то не принято было девушкам сначала сдаваться, а потом знакомиться. Ухаживания Михаила оказались ненапрасными; перед самым началом учебного года молодые люди объяснились в любви и договорились пожениться.

- Миша, я согласна связать с тобой свою судьбу, но давай отложим женитьбу до окончания моей учёбы; мне остался последний курс до получения диплома.

- Галочка, я готов ждать тебя сколько угодно, только обещай, что не уйдёшь от меня; если это случится, то я не переживу.

- Чудак ты, Мишка, а ещё фронтовик; никуда я от тебя не денусь. Правда, у меня есть условие: куда бы меня ни распределили после защиты диплома, туда мы и едем жить.

- Согласен. Распределят-то тебя не в город, а я в любую МТС устроюсь.

-   -   -

Однако распределили Галину, хоть и в небольшой, но всё-таки в город. Это был один из райцентров на севере области, где было создано птицеводческое хозяйство: совхоз «Пригородный». Перед отправкой Галины к месту работы, молодые оформили брак в сельсовете и устроили скромное свадебное застолье. Решили, что сначала поедет Галина одна; а как только она устроится на новом месте, то вызовет и Михаила.

Директором совхоза «Пригородный» был фронтовик – капитан в отставке – Иван Никифорович Фролов, который до войны руководил богатым колхозом в Заволжье. Встретил он Галину приветливо и даже ввёл в смущение, называя её по имени и отчеству.

- Вы, Галина Макаровна, очень во́время приехали; мы сейчас оборудуем свой инкубаторий, уже подобрали помещение для него, а вот толкового специалиста по инкубации у нас нет. Вообще со специалистами туговато, - один агроном с дипломом, а остальные все практики.

- Ой, я так рада, Иван Никифорович, ведь «Птицеводство» был самый любимый мой предмет в техникуме. А инкубация - это настоящее волшебство, когда прямо на глазах зарождается и возникает жизнь. Я в комиссии по распределению сама попросилась направить меня в птицеводческое хозяйство.

- Ну, вот и отлично. Вы нашли интересную работу, а мы нужного специалиста. На первых порах могу предложить вам комнату в общежитии, но мы и жильё строим. Как только заведёте семью, постараемся поселить в отдельный дом.

- Я, вообще-то, замужем, Иван Никифорович, но согласна и на комнату, пока ещё детьми не обзавелись; думаю, муж тоже возражать не будет.

- А вот это уже другое дело. Вызывайте мужа и мы тогда обговорим все вопросы. А пока включайтесь в работу по формированию куриного и утиного родительского стада, а также присматривайте за монтажом оборудования в инкубатории.

Когда Михаил приехал к жене, она уже освоилась на работе, перезнакомилась с соседями по общежитию и стала своим человеком в коллективе. Вечером того же дня в их малосемейную комнату заглянул директор совхоза. Двум фронтовикам было о чём поговорить, но постепенно разговор перешёл в деловое русло.

-  Так ты, Миша, куда планируешь на работу устраиваться, если не секрет?

- Да, какой секрет, Иван Никифорович; я работал в МТС бригадиром тракторной бригады, думаю и здесь в районную МТС устроиться: СТЗ, ХТЗ, ЧТЗ, как и Т-34 знакомы мне до последнего винтика, так что без работы не останусь.

- А с «болиндерами», случайно, не знаком?

- Ещё как знаком. У нас один «болиндер» крутил в мастерских трансмиссию, к которой станки подключены, а ещё один на электрогенератор работал, на освещение. Так вот этот двигатель всегда запускал электрик, и по недомыслию своему нередко плавил коренной подшипник, а наплавлять баббит и шабрить приходилось нам – трактористам.

- Я к чему спросил: электростанция в нашем городке перегружена, и нам можно брать энергию только на освещение, а для инкубатория запроектирована своя электростанция на «болиндерах»; вот и иди к нам механиком инкубатория.

- Страшновато, Иван Никифорович. С моторами-то я разберусь, а вот с инкубаторами не сталкивался.

- А мы тебя в Саратов пошлём, - там большая инкубаторная станция – они тебе всё покажут и расскажут, пока здесь оборудование монтируется. Я сейчас вот ещё о чём подумал: есть у нас неплохой дом, который я хотел использовать как временный склад; ни отдать ли его вам под жильё. Крышу мы там перекрыли, печи печник переложит, а уж красоту вы сами наведёте. Как ты на это смотришь? А, старшина?

На том и порешили: Михаил устраивается на работу в совхоз, едет на стажировку, затем молодожёны начинают обживать и благоустраивать семейное «гнездо». Вот так, без особых сложностей началась самостоятельная жизнь молодой семьи и покатилась легко и спокойно, пока в 48-м году её не нарушил громкий рёв Макарушки, их первенца.

Мальчик рос спокойным некапризным и особых хлопот родителям не доставлял. С рождением второго ребёнка что-то долго не получалось, и сестрёнка Маша у Макарушки появилась, когда ему уже исполнилось восемь лет. Маша, в отличие от брата не прочь была и пореветь, чтобы добиться своего, и в семье ей во всём уступали: всё-таки, самая маленькая, к тому же девочка.

Дети росли разными: если Макару учёба давалась нелегко, и ему приходилось брать усидчивостью  и зубрёжкой, то Маша схватывала всё на лету; но уж если что-то сразу не получалось, то она тут же теряла к этому интерес. Закончив школу, Макар подал документы в институт механизации, но завалил вступительные экзамены. В армию его не взяли, - забраковала медицина, хотя сам он не чувствовал себя не́мощным. Михаил, как мог, успокаивал сына.

- Не переживай, Макар; не поступил в этом году, поступишь в следующем, а пока можно в совхозе поработать. Я поговорю с Иваном Никифоровичем, чтобы он разрешил взять тебя слесарем инкубатора; будешь на электростанции у «болиндера» дежурить.

Однако, ни на следующий год, ни в последующий Макар так и не поступил в институт, зато досконально освоил механическую и электрическую часть электростанции.

Маша к этому времени стала шестиклассницей и председателем совета отряда пионеров своего класса. Общественная работа ей нравилась и она с удовольствием этим занималась. Далее, с седьмого класса и до окончания школы, она с головой ушла в комсомольскую работу: была комсоргом класса и членом комитета школы и, наконец, возглавила школьную комсомольскую организацию.

По своей общественной деятельности Маше часто приходилось бывать в райкоме комсомола, где она познакомилась, а затем и подружилась с Андреем – инструктором по школьной работе. Как-то так нечаянно получилось, что сразу после выпускных экзаменов молодым людям потребовалось срочно пожениться, дабы не уронить свою репутацию.

Хотя Маше ещё не исполнилось восемнадцати, их расписали в ЗАГСе, «как исключительный случай», после чего Андрея, во избежание сплетен, направили в райком одного из заволжских целинных районов, где молодожёны и поселились. На очередной комсомольской районной конференции Андрея избрали первым секретарём райкома комсомола. Машу, когда их дочку приняли в ясли, Андрей устроил на работу в архив райисполкома, где она в скором времени стала заведующей.

К этому времени многое, очень многое успело измениться, как в стране, так и в судьбах людей. Во главе государства стоял генсек Брежнев, который ни столько руководил страной, сколько с интересом наблюдал за происходящими в ней событиями. Галина Макаровна за трудовые достижения была награждена орденом трудового Красного знамени и  назначена директором совхоза «Пригородный» взамен ушедшего на пенсию Фролова, Михаил руководил тракторной бригадой обширного машинно-тракторного парка, а в инкубатории его заменил Макар. Сам инкубаторий, после замены стареньких инкубаторов «Украинский гигант» на «Универсал-45», превратился в полноценную инкубаторную станцию, которая стала снабжать молодняком птицы весь район. Городок газифицировали, а его электросети подключили к государственной энергосистеме.

Дом, в который когда-то поселились молодожёны, стараниями Михаила и Макара постепенно превратился в комфортное жилище со всеми коммунальными удобствами. Изменилась и Галина Макаровна: её характер стал жёстким, требовательным, иногда она могла и нагрубить. Возраст Макара приближался к тридцати годам, но он всё ещё ходил в холостяках, так как мать не одобрила ни одну из девушек, которых он с ней время от времени знакомил. В дочери и зяте Андрее она души не чаяла и всячески старалась их побаловать. И, хотя они и без того жили безбедно, Маша любовью матери откровенно злоупотребляла и частенько жаловалась, что ей не хватает то одного, то другого.

А часы безустанно продолжали отстукивать минуты, сутки, годы. Со временем Андрей был востребован в райкоме партии, где занял пост заведующего инструкторским отделом. Галина Макаровна похоронила мать в прихопёрском селе. Макар, на тридцать третьем году жизни разругался с матерью и расписался с вдовушкой Людмилой, которая работала мастером кондитерского цеха пищекомбината и растила пятилетнюю дочь. Оставив родителей вдвоём в просторном особняке, он ушёл жить к жене в трёхкомнатную квартиру на втором этаже многоквартирного дома, где у него и родился сынок.

А ещё со временем страна развернулась лицом к капитализму и КПСС утратила свою «руководящую и направляющую» роль, а Андрей остался не у дел. С большим трудом ему удалось пристроиться в районной администрации и даже получить должность с правом подписывать некоторые бумаги. Это право оказалось довольно прибыльным, так как бумагу он мог подписать, а мог и не подписать. Маша же так и продолжала регулярно наведываться к родителям, выманивая у матери деньги.

Развал Союза и ельцинско-гайдаровские реформы не лучшим образом отразились на жизни и здоровье Галины Макаровны и Михаила, которые к тому времени уже были «пенсионерами со стажем». Однако, после ухода Ельцина с поста президента, жизнь в стране, в очередной раз, начала потихоньку налаживаться и старички стали почаще улыбаться. Между тем Михаила уже всерьёз начали донимать, как он шутил, «дела сердечные»: ишемия, стенокардия, аритмия; и однажды, майским утром 2010-го года, он просто не проснулся.

Оставшись одна в пустом доме, Галина Макаровна загрустила и решила помириться с сыном и снохой, которые недавно тоже вышли на пенсию, и предложила им жить одним домом. Такой вариант устраивал всех. Когда Макар и Людмила выдавали её дочь замуж, то, вскладчину со сватами купили молодым квартиру-двушку, а теперь и сын уже вырос, и подумывал о женитьбе.

С первых же дней свекровь с невесткой подчёркнуто вежливо относились друг к другу: «доченька», «маменька»; но в домашней атмосфере чувствовалась и постоянно нарастала какая-то «наэлектризованность». Галина Макаровна считала, что на правах старшей она должна определять порядок взаимоотношений в доме, а Людмила полагала, что старики своё откомандовали и должны дать пожить молодым. Постепенно «заряд» достиг критической величины и разразился грандиозным скандалом, в котором верх одержали «молодые пенсионеры».

Потерпев поражение, Галина Макаровна обособилась в своей спальне, куда ей установили телевизор, и предпочитала по дому не шнырять. Людмила свою победу не демонстрировала, но со свекровью стала держаться полуофициально и, приглашая её к столу, называла по имени и отчеству. Макар, оказавшийся «между двух огней», ни ту, ни другую сторону открыто не поддерживал. Маша по-прежнему «на денёк-другой» приезжала к матери; когда через месяц, когда через два.

Перемирие в доме продолжалось недолго. Как-то сноха высказала свекрови:

- Галина Макаровна, я не упрекаю вас куском хлеба, но считаю, что вносить деньги на общие расходы вы тоже должны. Ваша пенсия, пожалуй, побольше наших двух, а расходы лежат только на нас с Макаром. За одни, только, междугородние переговоры набегает около тысячи в месяц, а по межгороду только вы и звоните своей дочке.

Свекровь, поджав губы, молча ушла в свою комнату, а утром Людмила увидела на  столе в столовой три тысячи рублей. К завтраку Галина Макаровна не вышла, сославшись на недомогание; однако к обеду голод превозмог недомогание и вновь установился относительный мир. Неизвестно, сколько бы этот непрочный мир продолжался, но по весне, когда уже посадили огороды, Макар за ужином попросил у матери денег на новый газовый котёл.

- Мама, наш котелок уже старый и следующую зиму не переживёт. Я тут прикинул и выходит, что для его замены потребуется тысяч 25-27, включая стоимость самого котла и оплаты работы слесарей и газовиков. У нас сейчас есть восемнадцать тысяч; ты бы добавила ещё тысяч восемь.

- Макар, ну что же ты раньше не сказал? Вот ведь буквально позавчера я проводила Машу и отдала ей все остатки от пенсии; они брали кредит и теперь расплачиваются.

- Хорошенькое дело, - вмешалась в разговор Людмила, - живёте вы, Галина Макаровна с нами, а денежки тратите на доченьку. А я всё думаю: что это она регулярно маменьку навещает?! Вы бы тогда уж и жили у своей Машеньки, коли содержите её.

- Где мне жить, я сама буду решать, - вспылила свекровь – и не твоё, сношенька, дело указывать мне: что делать и как делать. По крайней мере у Маши с Андреем я буду в до́лжном почёте и уважении. Сегодня же позвоню Андрею, чтобы приехал за мной, как только выберет время. На автобусах-то я уже не смогу ездить тем более с пересадкой.

- А зачем ждать, когда он выберет время? Собирайте чемодан и Макар вас завтра же на «девятке» отвезёт.

- У нас страховка закончилась – ответил Макар - Вот пройду техосмотр, продлю страховку тогда и отвезу.

- Ну, раз такое дело, то я сама отвезу, без страховки. – Продолжала «кипятиться» Людмила.

После небольшой перебранки все разошлись по своим комнатам и в доме стихло. На следующее утро, за завтраком, никто не начинал разговор, все сидели как чужие и молча пережёвывали яичницу, поджаренную с колбасой. Когда завтрак уже заканчивался, за окном раздался сигнал подъехавшего автомобиля.

- Одевайтесь, Галина Макаровна, за вами приехали, - возвестила сноха.

- Я на такси не поеду, - глянув в окно, заупрямилась свекровь; - у меня нет таких денег, чтобы оплатить дорогу. Кроме того, у меня и вещи не собраны.

- Дорога ваша уже оплачена, так что, собирайте чемодан, а водитель подождёт.

Проводив мать, Макар попенял жене:

- Как-то, Люда, нехорошо всё вышло; так получается, как будто мы выгнали её из собственного дома. Что Машка подумает?

- Пусть думает, что хочет, но и так жить тоже нехорошо, - ты ей родной сын. Я утром звонила своей дочери; они дают в долг десять тысяч; как-нибудь «перекрутимся».

-   -   -

Галину Макаровну дочь с зятем встретили восторженно и, чтобы она не таскалась по крутым лестницам, определили ей комнату на первом этаже, а сами перебрались в мансардную спальню. Через пару дней, когда стало ясно, что мать приехала не в гости, а навсегда, энтузиазм у дочери мгновенно угас, и она решила исправить свою оплошность.

- Мама, к нам частенько приходят гости, которые засиживаются допоздна, бывает шумно, поэтому давай переведём тебя на мансарду, там тебе будет поспокойнее. – Тут-то Галина Макаровна и поняла, что здесь ей не особенно рады и пожалела, что не дала сыну денег на ремонт отопления. А деньги у неё были и немалые.

Маша год назад вышла на пенсию, но работу не бросала, а Андрей через полгода тоже должен оформлять пенсию и тоже планировал ещё поработать, если, конечно, будут держать. А чтобы держали, то он время от времени организовывал для начальства вечеринки, мальчишники, корпоративчики на природе, либо у себя дома. Во всех этих мероприятиях активное участие принимала и Маша, обладающая большими кулинарными способностями, которые начальство тоже очень ценило.

Недели через две Галина Макаровна заволновалась из-за пенсии.

- Надо бы как-то домой съездить, наверное уже пенсию на книжку перечислили, - сказала она зятю. – Может быть ты, Андрюша, свозишь меня на своей машине?

- А зачем ездить? Если у вас счёт в Сбербанке, то деньги можно снять в любом отделении области, в том числе и у нас. Вы можете даже написать доверенность на дочь и она будет получать и приносить вашу пенсию домой. Давайте завтра всё и оформим.

- Это было бы хорошо; я даже и не знала, что так можно сделать.

На следующий день без всяких проволо́чек оформили все бумаги и сняли деньги.

Перед сном, лёжа в постели, Маша делилась с мужем:

- Знаешь, Андрей, а у мамы две книжки: на одной триста тысяч, - она говорит, что отложила на похороны, а на другой миллион восемьсот. Эти деньги она хочет завещать нам с Макаром после своей смерти.

- Они и сейчас бы нам пригодились. Зам. главы администрации продаёт свою дачу в кооперативе за девятьсот тысяч; она прямо на берегу речки. Ты попроси у матери в долг.

- Нет, Андрюша, мне она не даст, а вот тебе отказать постесняется.

Жарким августовским воскресеньем вёз Андрей на своей «приоре» всё семейство на дачный участок. Впереди, рядом с зятем, сидела тёща, а на заднем сиденье жена и дочь с мужем. При въезде на территорию кооператива стоял шлагбаум и деревянная будка с охранником. Открывая шлагбаум, он кивком поприветствовал Андрея.

- Ишь ты, кивнул, – с ехидством пробурчал Андрей, - а были бы мы на БМВ, небось вытянулся бы во фрунт, да ещё и честь бы отдал.

- Андрюша, а эта БМВ-то дорогая что ли? – поинтересовалась тёща.

- Да, уж не меньше «лимона».

- У меня есть сбережения, я бы могла вам помочь купить эту БМВ, а Макарушке тогда уж пусть дом достанется. И никто не будет в обиде; дом тоже не дешёвый.

Галина Макаровна надеялась, что за дачу и машину зять будет её «на руках носить и пылинки сдувать», как оно, вообще-то, первое время и было. Однако, вскоре восторги стихли, страсти улеглись и тёща опять уединилась на мансарде.

С наступлением осени здоровье Галины Макаровны резко ухудшилось и её пришлось поместить в больницу. При очередном посещении тёщи, Андрей с Машей прошли в кабинет заведующего терапевтическим отделением.

- Здравствуй, Сергей Демьянович, чем порадуешь? Поставишь ты нашу старушку на ноги, или придётся её в Саратов везти?

- Ну, что Вы хотите, Андрей Петрович?.. Вашей родственнице 86 лет…

- В январе исполнится 87, - вмешалась в разговор Маша.

- Тем более… Организм изношен. Мы её исследовали, - нет ни одного здорового о́ргана: что ни тронь, во всём, хоть небольшая, но патология. То, что могут сделать в Саратове, сделать можем и мы, но против возраста все бессильны. Галину Макаровну мы, конечно, поддержим сильнодействующими препаратами, но это месяца на два, максимум на три, а там будьте готовы ко всему.

Дома Андрей долго молчаливо ходил из угла в угол зала, наконец не выдержал:

- Знаешь Маша, хочешь обижайся, хочешь нет, но мне совсем не улыбается заниматься похоронами, если тёща умрёт в нашем доме.

- Да, я уже думала об этом. Неплохо бы её к Макару отправить, но захочет ли она?

- Ну, вот ты как-нибудь и намекни ей об этом, да так, чтобы захотела.

Когда мать выписали из больницы, Маша к месту и не к месту стала заводить разговоры о том, как там Макар, как дом, ухаживает ли кто за могилкой отца. В конце концов умной старой женщине нетрудно было догадаться к чему эти разговоры. И, когда за ужином дочь с грустью в голосе посетовала: вспоминает ли Макар о матери, та не выдержала:

- Смотрю я на вас, ребята и мне становится за вас стыдно: какие же вы всё-таки неблагодарные. Отвези меня, Андрей, домой; уж это-то я, по крайней мере, заслужила.

- Ну, что вы так разволновались? – с трудом скрывая радость, успокаивал тёщу зять. – Куда же в ночь-то, давайте уж завтра с утра и поедем.

-   -   -

После ночного заморозка на траве серебрился иней, утро задалось солнечным и светлым. После завтрака Макар с Людмилой обреза́ли виноградные лозы, а кусты, пригнув к земле, укрывали рубероидом и прикапывали землёй; работа их увлекла и они незаметно провозились часов до двух. Когда сели обедать, то услышали, как возле дома хлопнула дверца машины, а затем скрипнула калитка.

- Кого там ещё принесло? – Выглядывая в окно пробурчал Макар.

- Гости к обеду - хорошая примета; кто там, Макарушка?

- Чья-то незнакомая БМВуха, но номера нашего региона; а людей не видно.

- Ну, так выйди встреть, а то ещё заблудятся.

- Очень мне надо, - усаживаясь за стол ворчал Макар, - небось не дети малые.

Однако, в дом никто не входил, а дверца снова хлопнула и послышался шум отъезжающей машины. Супруги переглянулись.

- Интересно. Приехали, побыли во дворе и уехали. Сходи, всё-таки, Макар, посмотри, что там за гости были? Может быть привезли что-нибудь, или увезли.

Выйдя на крыльцо, Макар увидел на дорожке сидящую на чемодане мать, по щекам которой катились слёзы. Он быстренько подбежал к ней:

- Вот это номер! Мама, ты почему в дом не заходишь? Давай мне чемодан.

- Не могу, - едва выговорила она, - ноги не держат.

- Сейчас, я сейчас! Люда, - закричал Макар, - иди быстрее!

- Что тут у тебя стряслось? – выходя из дома испуганно спросила Людмила. – Ах ты, батюшки-матушки, Галина Макаровна, да что же это с вами сделали? Макар, да на ней лица нет, гляди, она вся поседела.

- Ну, хватит причитать, бери чемодан, да открывай двери; я её на руках занесу.

Когда Галину Макаровну раздели и уложили в её комнате в кровать, она сказала где лежат её лекарства и приняла таблетку. Людмила тем временем позвонила в поликлинику и вызвала на завтра на дом участкового врача. Немного успокоившись, мать рассказала о том, как её «культурно» спровадили дочь с зятем, как она думала, что не выдержит переезда, как зять помог ей войти во двор и тут же «смылся», не заходя в дом.

Назавтра приехала Анастасия Степановна – участковый терапевт. Она подробно расспросила Галину Макаровну о самочувствии, измерила давление, пульс, послушала лёгкие, сердце и написала направления на рентген, УЗИ, ЭКГ, анализы. Уходя она сказала Макару с Людмилой, что состояние их матери очень плохое, и врач, который её до этого лечил, наверняка говорил об этом родственникам.

- Вот гады, - возмутился Макар, когда Анастасия Степановна ушла. – Они специально её к нам умирать привезли. Даже в дом не зашёл, пёс шкодливый.

- Не ругайся, Макарушка, - это нехорошо. Мы все тут виноваты, и она тоже, но сейчас нужно выполнить всё, что сказала Анастасия Степановна, а дальше видно будет. Заводи «девятку», повезём нашу старушку в поликлинику.

Через день участковый врач приехала с результатами анализов и исследований.

- Положение такое, друзья-товарищи, что Галине Макаровне необходимо провести стационарное лечение. Я сейчас напишу направление; собирайте её и везите в приёмный покой. Недельки через две она встанет на ноги.

- А теперь послушайте меня, Анастасия Степановна. – Людмила встала из-за стола. – никуда я нашу бабулю не отпущу. Знаю я нашу больницу; там нянечку не дозовёшься. Выписывайте рецепты на лекарства и порядок их приёма. Мы дома лечиться будем.

- Люда, в больнице она будет под наблюдением врача; там опытные сёстры. Ведь кроме таблеток нужно ещё делать инъекции, ставить системы.

- Ничего страшного. Уколы я сама буду делать, слава богу, жизнь научила, а системы ставить пригласим сестру из процедурного кабинета; мы с ней давно знакомы.

- Хорошо, Люда, я не буду настаивать, но пусть Галина Макаровна своей рукой напишет на направлении, что она отказывается от стационара. Я буду периодически к вам заглядывать, а вы, в случае чего, срочно меня вызывайте.

И начала сноха выхаживать свою свекровь, которая уже смирилась с тем, что доживает последние деньки и даже давала наказы, как её хоронить.

- На моих похоронах не плакать. Я прожила, хоть и трудную, но счастливую жизнь; и ещё: чтобы никаких попов на похоронах не было; противно смотреть, как здоровенный мужик, помахивая дымарём за деньги отправляет души умерших в «царствие небесное». При жизни не была ничьей рабой и после не желаю.

Однако, дней через пять её риторика изменилась. Вечером сноха устроила для неё «банный день», накупав её в горячей ванне. Разомлевшая после ванны Галина Макаровна лежала в чистой постели и уже не думала умирать, занятая вполне земными мыслями.

- Макар, иди-ка сюда, - позвала она сына. – Завтра тебе нужно будет съездить в Сбербанк и привезти ко мне их представителя; я хочу написать на Люду доверенность на право распоряжения моими счетами. По времени уже должны пенсию начислить.

Задание матери сын выполнил, доверенность составили и сноха получила деньги. Вечером, накормив больную и проведя все положенные лечебные процедуры, Людмила с Макаром пили чай в столовой.

- Посмотрела я, Макар, записи в материных сберкнижках; там было перед её отъездом больше двух миллионов, а сейчас остаток на каждой по десять рублей; это до нынешней пенсии, конечно.

- Так, выходит, что её моя сестрица подчистую ограбила. Поехать, что ли, разнос им там устроить?

- Не надо никуда ехать. Проживём мы и без этих миллионов. Они не дети, чтобы их воспитывать, а уж если совести и раньше не было, то к старости она не появится.

Не прошло и десяти дней, как, стараниями снохи, Галина Макаровна поднялась с постели. С каждым днём она чувствовала себя всё лучше и лучше, а с наступлением зимы и вовсе забыла про «болячки», так как погода установилась ровная, без резких перепадов. По-семейному отпраздновали Новый 2014-й год, а там, вопреки двум-трём месяцам, как прочили доктора, и бабулин день рожденья подоспел; с поздравлениями пришли внуки и правнуки; Маша с Андреем прислали телеграмму. Весну, с её ветрами и неустойчивой капризной погодой, ожидали с тревогой

-   -   -

Весенняя охота на водоплавающую дичь открывалась в Поволжье в субботу 5-го апреля. В четверг Андрей с главным охотоведом и ещё одним егерем организовывали охоту для районного начальства. Главную базу определили на даче, куда свезли посуду, провизию и всё необходимое для весёлой вечеринки. Выбрали ранее выставленные сети, в которые набилось рыбы и на жарёху и на уху. Шеф-поваром была, конечно, Маша, а жена егеря ей помогала. Почистили рыбу, чтобы было чем к вечеру встретить охотников;  замариновали мясо для завтрашних шашлыков. Вдруг обнаружилось, что забыли дома шампуры; Андрей мигом завёл БМВ и помчался в город, благо ехать было минут десять.

Обыскав в гараже все полки и ящики, шампуров Андрей не нашёл, тогда он принялся за поиски в доме, но никак не представлял себе – куда их могли засунуть. Он уже отчаялся вообще их найти, и только случайно наткнулся на них в кухне, в духовке. Андрей уже направился к выходу, когда зазвонил телефон; звонок был междугородний.

- Я слушаю, - ответил он в трубку. Звонил Макар.

- Андрей, пригласи Машу к телефону, - не здороваясь сухо сказал Макар.

- А… здравствуй, здравствуй, шурин. Маши нет, она на даче, ты скажи, что ей предать, я сейчас туда еду.

- Скажи ей, что сегодня умерла наша мама. Похороны послезавтра. – в трубке раздались гудки отбоя.

- Ишь ты, какой гордый. Даже разговаривать не хочет.

Приехав на дачу, Андрей, как бы между прочим сообщил жене о смерти матери.

- Андрюша, утром отвезёшь меня в город, чтобы я успела к первому автобусу на Саратов. Надо будет ещё венок купить, ну, я его и там куплю; переодеться надо будет.

- Ты, жёнушка, с ума-то не сходи. Евсей Наумович специально подчеркнул, что стол доверяет только тебе. Ты что же хочешь, чтобы нас не только с работы попёрли, но и в городе житья не дали? Угомонись. Не оживёт твоя мама, если ты к ней приедешь, а нам в этом городе ещё жить и жить.

-   -   -

Катафалк и автобус частная ритуальная фирма подала, как и уговаривались, ровно к двенадцати часам. Макар уговорил женщину-бригадира, руководившую рабочими ещё немного подождать: с минуты на минуту должна бы подъехать дочь покойной. Ждали часа полтора, после чего бригадирша сказала, что ждать они больше не могут.

Добавить комментарий

Правила добавления комментариев. Общение на сайте строится на принципах общепринятой морали и сетевого этикета. Строго запрещено использование нецензурных слов, брани, оскорбительных выражений, вне зависимости от того, в каком виде и кому они были адресованы. В том числе при подмене букв символами. Нельзя изменять свои сообщения по смыслу, особенно если на них уже есть ответ. Категорически запрещается любая реклама, в том числе реклама интернет-проектов. Комментарии незарегистрированных пользователей публикуются после проверки администрацией сайта.


Защитный код
Обновить

Опрос

Как Вы называете наш город?