Испытание совести

Рейтинг пользователей: / 6
ХудшийЛучший 

Испытание совестиВ один из моих приездов в Красноармейск, после житейских хлопот, решил порыбачить на Карамышке, речки моего детства, куда с пацанами на велосипедах частенько наведывались с удочками.

Речка уютная, ласковая, рыбная, по берегам покрытая камышом, она так и манила к себе мальчишек. Под Бобровку добирались ранним утром, по холодку, а возвращались после полудня под палящим солнцем с массой положительных эмоций и с уловом окуней и краснопёрок.

С вечеру я приготовил удочки, насадку, термос с горячим чаем, бутерброды, сложив все в салон машины.

Утром следующего дня отправился в путь уже после восхода солнца. Проехав КПП, я пересёк оживленную трассу Сызрань-Волгоград. За перекрестком, на обочине дороги, показалась фигура одинокого мужчины, на вид старше семидесяти лет. Он как-то неуверенно, безнадёжно «проголосовал». Я притормозил у обочины.

Other drugs are used to treat diabetes. You may have heard about Viagra manufacturer coupon It is also known as Sildenafil. Although erectile malfunction is more common in men over sixty, men of any age can develop erectile problems. Sexual dysfunction can influence the quality of life. Low libido isn't the same as impotence, but numerous similar aspects that stifle an erection can also dampen your libido. While the medication is credited with improving nausea, it may also kill the mood in bedroom. If you have disappointment getting an erection, it's considerable to see a certified physician before taking any sort of drugs.

- Мил-человек, подбрось до Бобровки! На перекладных добираюсь до дома.

- Присаживайтесь,- пригласил я его на переднее место пассажира.

- Сколько с меня за оказию? - живо поинтересовался он.

- Ничего не надо. Вдвоём всё веселее!

Я успел разглядеть моего попутчика. Мужчина невысокого роста, худощавый, седые волосы спадали на загорелое лицо. Одет был в выцветший двубортный пиджак серого цвета, брюки такого же цвета, рубашку и старенькие плетёнки на ногах. В узловатых руках он держал холщёвую сумку.

- Фёдор Матвеевич, - представился он. Мы познакомились. Я коротко пояснил ему, что приехал издалека в родительский дом и вот решил порыбачить на Карамышке.

- А я родом из Украины. Родился незадолго до войны. Когда немец начал бомбить Киев, мы с отцом, матерью и сестрой эвакуировались оттуда. Хотя я и был пацаном, а помню, как мы ехали на повозке по разбитой просёлочной дороге. Остановились у какого-то хутора. Мы с матерью и сестрой пошли попросить хлеба и воды у местных жителей. А в это время налетели немецкие самолеты, стали бомбить колонну беженцев. Прямым попаданием авиабомбы нашу повозку разнесло в щепки. Ни отца, ни лошади, ни повозки… Большая воронка образовалась от взрыва, да колесо от телеги на дне лежало… Так не стало отца. Мы втроём с большим трудом добрались до Саратовской губернии, так и осели в Бобровке. Немецким Поволжьем эти места тогда назывались.

Он замолчал и глубоко вздохнул. На его глазах навернулись слёзы. Я внимательно слушал его и не перебивал. Мне было так понятно его состояние души.

- Закончил я в Бобровке школу, призвался в армию отсюда, а когда демобилизовался, женился на местной, работал на железной дороге, двоих детей вырастили, - продолжил Фёдор Матвеевич своё повествование.

- Жили просто, трудились, воспитывали детей, держали домашнюю скотину. Здесь я мать похоронил… Дети разъехались кто куда, а мы с женой Настей так и живем в селе.

Мой попутчик замолчал. Он погрузился в свои мысли и как-то безучастно посматривал на дорогу, да лесополосу.

- Да что это я всё о грустном! - встрепенулся он, как бы разгоняя сон, - В апреле приезжал я на городской рынок, что на Нефтянке. То, да сё купил для дома. А когда возвращался, по пути на автостанцию на дороге нашёл кошелёк, я ещё думал, подобрать его или нет. Покрутил головой по сторонам. Никого! Я и подобрал. Открыл. Лежат в нём три бумажки по пять тысяч, две – по тысячи. Семнадцать, стало быть. Сердце забилось от такой удачи. Всякие мысли в голову полезли... Вот куплю бензокосилку и новый велосипед, а может и бензопилу… Бес меня попутал.  Никому не стал рассказывать, и Насте тоже. Ехал в автобусе домой и всё думал, что счастье такое привалило. Никогда в жизни так не везло! А тут такое! Деньги спрятал в сарае. Ночь, вторую не спал. Но не так всё просто оказалось. Не давали покоя эти деньги. Может кто последние потерял? - мучили мысли. Может кто копил на хорошую вещь, да случилась такая беда? Я никогда не был замечен ни в воровстве, ни в пьянстве, ни в других грехах… Чужого не надо! Совесть загрызла! И так я промучился три месяца. Переживал, не спал ночами, аппетит пропал и на душе было тошно. Так и казалось, что на меня смотрят, как на вора.

Фёдор Матвеевич пару минут помолчал, как бы собираясь с мыслями. Чувствовалось, что он переживает.

- Настя моя стала замечать, что со мной твориться непонятное, интересовалась, спрашивала. Я молчал сначала, а потом поделился с ней своими переживаниями, - продолжал рассказывать Фёдор Матвеевич.

- Я уже давно не рад был, что подобрал деньг, я уже перестал думать о покупке велосипеда, бензопилы. Настя переживала вместе со мной, за мой поступок, за эти проклятые деньги.

Он поёрзал на переднем сиденье, достал из своей сумки бутылку воды и сделал несколько глотков.

- Несколько дней назад приснилась мне мать и говорит мне: «Сынок, Господь послал тебе испытание». Я проснулся ночью в холодном поту и больше не заснул до утра. Я решил избавиться от этих денег. Настя меня поддержала. Я бы вернул деньги, но кому?

Фёдор Матвеевич замолчал. Я не лез в его душу с вопросами. К этому времени впереди показалась Бобровка. Мой попутчик засуетился.

- Вчера приехал в город, заночевал у сватов, а сегодня утром со злополучными деньгами пришёл в строящийся храм и отдал деньги на строительство.

Он выдохнул с хрипотцой, как будто сбросил с плеч мешок муки и удовлетворенно продолжил:

- На душе стало легче и перед Настей не стыдно! Оказывается, с честью выдержал я испытание Господа! И мать не подвёл, стало быть! Да и себя снова зауважал.

Мы заехали в село. Я притормозил у дома, где указал Фёдор Матвеевич. Он вышел из машины и заковылял к дому, со двора которого вышла женщина его возраста. На её лице было написана тревога, любопытство и сопереживание.

- Настя, - предположил я.

Федор Матвеевич обернулся:

- Спасибо, мил-человек! Заезжай в гости, буду рад. Дай Бог доброго здоровья! Он попрощался и зашел во двор.

Олег Игнатов, июль 2014 года.